До недавнего времени рассуждения о техническом прогрессе в широком смысле и о цифровых или информационно-коммуникационных технологиях (ИКТ) в частности характеризовались преобладанием оптимистичных сценариев над фактическим анализом феномена того, что мы называем сетевым обществом. Сегодня мы живём в обществе, пронизанном технологиями, где наши действия часто опосредованы цифровыми инструментами, а объекты, с которыми мы сталкиваемся, часто формируются цифровым вмешательством. Однако, редко кто рассматривал вопрос социального обеспечения в контексте быстро меняющейся реальности. Анализ основ сетевой (цифровой) экономики на примере широко обсуждаемого «совместного использования» (шеринга — от английского sharing), должен учитывать влияние этого социально-экономического явления, включая инновационные, организационные и распределительные решения, на существующие экономические практики, а также социальные отношения. Особенно больно практика совместного потребления может ударить по производителям всякого рода продукции, указывающей на благосостояние владельца. Уже есть каршеринг, сети электросамокатов и даже движение по совместному использованию недвижимости (не только на период отпуска, как при таймшере).
С учётом этого, представляется оправданным вопрос о возможности удовлетворения материальных и нематериальных потребностей общества в условиях технологического прогресса, позволяющего цифровизировать даже юридическое закрепление прав каждого участника совместного использования объектов, работы и услуг. То есть формирования общественного благосостояния в рамках явления «новой экономики». Основной исследовательский вопрос, рассматриваемый в данной статье, заключается в том, обеспечивает ли шеринговая экономика социальное благополучие участников этой формы экономической деятельности способом, отличным от «традиционной» модели. Этот вопрос представляется ещё более важным в свете того, что многие экономисты и социологи видят реально меньшую добавленную стоимость, заложенную в производные этих сервисов. Данное обстоятельство можно охарактеризовать как гуманный потенциал создания богатства путём применения революционных разработок в области инновационных технологий.
Постоянные компоненты отношений социальной дифференциации, характеризующие общество, включают статус, роли, группы, институты и территориальные общности. Социальный статус, то есть положение индивида в структуре социальных отношений, определяющее уважение или неуважение человека в данном сообществе, тесно отражается в рамках технологически сетевой реальности. Хотя «технологическое посредничество» вынуждает внедрять несколько механизмов для компенсации отсутствия личных отношений, возникающих в сообществах, понимаемых как первичные группы, инфраструктура ИКТ предлагает такие возможности. Социальная роль, представляющая собой поведение индивида с определённым статусом, имеет свои корреляторы и в «цифровом социуме». Социальные группы, понимаемые как сетевые конфигурации (или группы внутри сети), характеризуются чувством общей идентичности («свои»), которое определяет других как «чужих незнакомцев». Отдельные индивидуальные функции, направленные на поддержание социальных связей, могут выполняться в информационно-коммуникативном технологическом измерении, по аналогии с нецифровым сообществом. Тем не менее, паттерны социализации и аккультурации внутри структуры приобретают специфический характер по двум причинам. Во-первых, это динамика сетевой коммуникации, и, во-вторых, тот факт, что эти паттерны также подвержены изменениям вне сетевого измерения.
Наиболее интересным институтом, с точки зрения рассматриваемого вопроса, является экономика, что также можно объяснить стремлениями отдельных компаний получить конкурентное преимущество перед другими похожими сервисами. Экономика играет значительную роль в жизни общества, так как организует механизмы, отвечающие за удовлетворение потребностей населения. Она также оказывает влияние на другие компоненты общества с системой статусов, ролей или других институтов, таких, как образовательные или политические элементы. Это особенно заметно в современной капиталистической социально-экономической системе, которая принимает различные формы, но имеет некоторые стандартные черты (так называемая платформенная экономика).
Когда говорят о модели экономики совместного потребления, то в большинстве случаев имеется в виду социально-экономическая система, построенная вокруг «разделения» материальных ресурсов между человеческими. Сама концепция экономики совместного использования, в идеализированной версии, подчёркивает аспект «торговли без рынков» и совместное использование товаров, в соответствии с принципами: «зачем владеть собственностью, когда вы можете ею пользоваться?», «делитесь, а не покупайте!», «чем больше вы делитесь – тем больше у вас есть», «не делайте долгов, чтобы владеть» или «доступ важнее, чем владение». Было бы справедливым заменить слово «совместное использование», в контексте феномена, словом «аренда», поскольку большинство примеров, включённых в деловую практику этого новомодного явления, представляют собой именно аренду, то есть пользование объектом, предлагаемое за деньги (как формулируют некоторые компании: «предполагается финансовая компенсация или финансовое вознаграждение»). Подход, ориентированный на получение прибыли, противоречит идее обмена, которая отождествляется с социальной практикой «бесплатного» обмена. Но это не так уж и важно.
Среди специалистов и исследователей нет единого мнения о том, может ли шеринговая экономика принести финансовую и социальную выгоду одновременно, потому что для одних исследователей совместное использование противоположно получению прибыли, а для других оно вторично по отношению к эффективному использованию средств, которые ранее не использовались в полной мере. В последнем случае речь также идёт о содействии устойчивому развитию и укреплении форм сотрудничества (отсюда термин, «кооперативная экономика», который иногда применяется). Нить получения прибыли и, таким образом, появление денег как средства обмена — не противоречит принципам социальных взаимодействий и отношений.
Другие учёные подчёркивают, что «то, что многие часто называют «экономикой совместного использования», не является ни общим, ни просто экономикой». В их типологии компании совместного потребления классифицируются как представители «анархичного капитализма». Последние, как бы они ни были разнообразны, имеют общую черту, заключающуюся в том, что, хотя их интерфейсы (или инфраструктура платформы) могут быть распределёнными, они основаны на определённых технологических режимах централизованных серверов, имея при этом ориентацию на извлечение прибыли — то есть исключительно с целью финансиализации идеи и одновременно максимального эксплуатирования объекта в таком режиме. При всех провозглашаемых принципах, платформы шеринга пока остаются исключительно средством зарабатывания, хотя, по большей части, эти сервисы являются действительно удобными и полезными для социума.
